Соло для губной гармошки



бет1/2
Дата28.04.2016
өлшемі376.64 Kb.
  1   2


Анна Милявская.
СОЛО ДЛЯ ГУБНОЙ ГАРМОШКИ

(драма в 1 действии и 2 картинах)

Действующие лица:


ТИМОХА, 16 лет

САШКА, 10 лет

АРТЁМ, 14 лет

ЛЕНА, 14 лет

МАЙЯ, 15 лет

ОФИЦЕР ПОЛИЦИИ

ИНСПЕКТОР по делам несовершеннолетних

ВРАЧ «Скорой помощи»

САНИТАРЫ

АВТОР
АВТОР. Я приехала из Англии в Москву на летние каникулы с чувством грусти, а, может быть, даже лёгкой вины и досады на саму себя, что не отправилась с добровольным отрядом волонтёров в Африку, чтобы принять участие в проекте по оказанию помощи обездоленным и голодным детям.

От наставников и бывших выпускников колледжа каждый студент знает, какую большую роль в рейтинге играет общественная работа. А волонтёры, работающие в Африке, получают дополнительный бонус при поступлении в любой достойный ВУЗ. Мне через год поступать в университет, а я, можно сказать, упустила этот шанс. И поэтому я по приезде в Москву немедля решила действовать. Прежде всего, я озадачила свою семью, благо, у них много друзей, знакомых, которые и направили меня в молодёжную благотворительную организацию, которая занимается решением подобных проблем.

И вот я уже – перед выбором: принять участие в реставрации деревенской церкви; поехать в трудовой лагерь для трудных подростков или поработать в детском приёмнике, куда ежедневно привозят отловленных полицией беспризорников. Я выбрала последнее.

Уже через несколько дней я забыла, что моя активная деятельность – ради получения бонуса для приёмной комиссии университета. Все мы знаем, что существуют воришки, карманники, бродяжки. Но это «где-то», а теперь это было у меня перед глазами, рядом. Меня больше не воротило от вида и запаха этих несчастных. Я видела их глаза, порой тоскливые, порой насмешливо недоверчивые, но чаще – холодные и суровые. Я выслушивала их исповеди, зачастую жалостливые и явно придуманные, но всё равно бравшие за сердце. Потому что за всем этим стояла бездомность и беззащитность. И я неожиданно для себя пришла к выводу, что убегают из дома, пусть страшного, но всё-таки родного! – очень сильные ребята. Но, к сожалению, их борьба с улицей заканчивается в лучшем случае – голодом, побоями, бессмысленным преступлением, а в худшем – даже смертью…

Здесь, в приёмнике мне показали детей, которые уже много раз сбегали из детских домов. И на вопрос, почему сбежал, разве там тебе было плохо? – звучал лаконичный, неопределённый ответ: «Да так… Свобода лучше». А взгляд исподлобья говорил о другом: застывший страх, что вернут обратно, недоверие к людям, будто бы желающим им добра. Эти ребята рассчитывали только на себя. И мне страстно захотелось понять их, заглянуть в душу: что привело их сюда, искалечило судьбы...


Картина первая.
Темно. Звучит грустная мелодия губной гармошки. Затем загорается неяркий свет одинокой тусклой лампочки, и мы видим полуподвальное помещение полуразрушенного дома, приговорённого под снос. Из мебели – лишь старое, засаленное, с рваной обивкой кресло. Вместо стола и стульев – перевёрнутые ящики. И лишь дальний угол, отгороженный занавеской, контрастирует со всей обстановкой. Это «будуар» Майи. Там – тахта, покрытая стареньким, но чистым пледом, рядом – видавший виды туалетный столик, зеркало, на стене – большой портрет какой-то красивой женщины. На полу – несколько грязных матрасов, служащих спальными местами для бродяжек. На одном из них лежит САШКА, в лице его есть что-то от старичка, бойкого и хитренького Одежда изрядно поношенная и явно с чужого плеча. На перевёрнутом ящике сидит АРТЁМ, играет на губной гармошке. Этот парень одет вполне прилично, по всему видно, что здесь он недавно.
САШКА (поднимаясь с матраса, кричит). Слышь, перестань пиликать!

АРТЁМ. А ты не слушай, дедок.

САШКА. Для тебя я не «дедок», Сашка!

АРТЁМ. Извини. Я тут без году неделя.

САШКА. Чудной ты какой-то.

АРТЁМ. Почему?..

САШКА. Говоришь как-то… не по-нашему. И вообще… Не зря, Тимоха кликуху тебе придумал (выговаривает с трудом) «ин-телек-гент».

АРТЁМ (усмехается). «Интеллигент», ты хотел сказать? Но это, Саша, не кликуха. Так называют вполне приличного человека, умного, вежливого, образованного. А имя моё Артём, так что считай, познакомились.

САШКА. Ты это… не очень-то выпендривайся… Тимоха этого не любит.

АРТЁМ. Такой страшный?

САШКА. Хозяин, понял?.. Как захочет, так и будет. У нас тут, кабы не помереть, а ты всё на гармошке наяриваешь.

АРТЁМ. Эх, Сашок, Сашок… (Обводит комнату взглядом, тоскливо). Уйду я от вас. Пару дней перекантуюсь и уйду.

САШКА (миролюбиво). Да ладно, пиликай, если припёрло…

АРТЁМ. Я вообще-то на скрипке играю… По пять часов в день. Ни сна, ни отдыха, как говорится, измученной душе.

САШКА (сочувственно). Ясно, предки заставляли. Поэтому сбежал?

АРТЁМ. Нет, не поэтому.

САШКА. Тогда почему?..

АРТЁМ (не сразу). У меня с родителями разное понимание жизни.

САШКА. Это как?..

АРТЁМ. Долго объяснять, да ты и не поймёшь, прости. А губная гармошка… как некое отдохновение, без музыки не могу.

САШКА. Лучше бы барабан притащил, всё веселее.

АРТЁМ (усмехнулся). Барабан в карман не спрячешь. Как и скрипку. А эта всегда со мной. (Прячет гармошку в карман. Намеревается сесть в кресло).

САШКА (кричит). Ты чё, совсем сбрендил?! Отойди!

АРТЁМ. В чём дело?

САШКА. Это Тимохин трон, понял? И никто не имеет права там сидеть!

АРТЁМ. А если я всё-таки рискну? Как он узнает?

САШКА. Узнает. И вылетишь ты отсюда, как пробка из бутылки!

АРТЁМ. Ясно. «Кто сидел на моём стуле и сдвинул его с места?» Сказку про трёх медведей знаешь?

САШКА. Опять выпендриваешься?.. (Пауза). Ёксель-моксель, жрать хочется, аж живот сводит!..

АРТЁМ (полез в карман). У меня тут червонец завалялся. Возьми, купи что-нибудь.

САШКА. Не смеши! Я в день стольник имею, и то не хватает!

АРТЁМ. Что же сегодня не заработал?

САШКА. Горло чего-то щиплет. На улице холод собачий, а одёжки тёплой нет. Мне болеть никак нельзя. Лучше поголодать, чем свалиться. Ничего, оклемаюсь!..

АРТЁМ. Здраво рассуждаешь, не по годам.

САШКА (гордо). А то!.. (Пауза). Но если честно, Тимоха велел фатеру сторожить.

АРТЁМ (догадался, засмеялся). От меня?.. Вдруг ограблю, да?..

САШКА (смущенно). Мало ли что… Знаешь, сколько тут охотников ошивается…

АРТЁМ. Ладно, проехали. Ты в этой ночлежке давно?

САШКА. Да уж скоро год.

АРТЁМ. А до того где обретался?

САШКА. По детдомам кочевал. Городов перевидал – пальцев не хватит!.. Они отлавливают, а я снова – «был да сплыл»!

АРТЁМ. Сбежал?.. Почему?

САШКА (уклончиво). Были причины. (Весело). На воле-то оно свободнее!

АРТЁМ. Здесь-то как оказался? Тоже Тимоха привёл?

САШКА. Не-а, Майка подобрала. Я тогда чуть дуба не дал: метро закрыто, в вокзал не сунешься – там менты, а из теплотрассы бомжатники, гады ползучие, выгнали. (Горячо). Майка добрая, вот увидишь! Правда, она сейчас… на гастролях…

АРТЁМ (заинтригован). Майя – актриса?!..


Сашка ответить не успевает: входит ТИМОХА, крепкий, спортивный парень, лицо мужественное, взгляд дерзко-насмешливый. В руках – сумка.
ТИМОХА. Привет, тунеядцы.

САШКА. Привет, Тимоха.

ТИМОХА (испытующе). О чём речь?.. Всё о*кей?..

САШКА (суетливо). Нормалёк, Тимоха. нормалёк. Этот чудик всё утро на дудке своей дудел, я чуть не расплакался.

ТИМОХА. Ну, лады. (Бросает сумку на застеленный газетой ящик). Налетай, братва, подешевело!..

САШКА (открывает сумку, достаёт упаковки с едой). Ух, ты!.. (Восхищённо). Колбаса! Сыр! Конфеты! Печенье!.. (Начинает есть).

ТИМОХА (сел в кресло, Артёму). А ты чего ждёшь?

АРТЁМ (сглотнув слюну). Спасибо, я не голоден.

ТИМОХА (манит Артёма, тот подходит). Смотрю, ты оклемался. Мочняк бы тебе сегодня был, не подоспей я вовремя. Порезали бы тебя, интеллигент, как пить дать, из-за твоего айфона.

АРТЁМ. Спасибо тебе, Тимофей. Я твой должник. Не помню, как в той подворотне оказался. Бежал, бежал, куда глаза глядят…

ТИМОХА. Это хорошо, что должник, главное – не забудь. А твой айфон я выгодно загнал.

САШКА (у стола с угощениями). Значит, эту «полянку» Артюха накрыл?

ТИМОХА. Шутишь?

АРТЁМ. Тогда откуда такое богатство?

ТИМОХА. Известно, откуда. (Подмигнул Сашке). Один лох на вокзале рот разинул, а я не растерялся.

АРТЁМ. Украл, значит?

ТИМОХА. Таков наш промысел, интеллигент. И тебе предстоит его освоить.

АРТЁМ. Ни за что!

САШКА (с набитым ртом). Нужда заставит, и, как миленький, пойдёшь по вокзалам тырить!..

АРТЁМ (твёрдо). Воровать не буду.

ТИМОХА. Белый и пушистый, понятно. А на что жить думаешь?.. Здесь не богадельня. Деньги – на кон!

САШКА. Слушай, Тимох, пусть он на своей гармошке в переходах играет. Там хорошо подают. Только шмотки надо сменить, пожальчее чтоб, а то сильно чистенький.

ТИМОХА. А ну, сыграй что-нибудь, да позадиристей – развлеки нас.

АРТЁМ. Я не клоун, чтобы развлекать, и подземные переходы не место для настоящей музыки.

ТИМОХА. И это не про нас. Ну и катись отсюда!.. Вон!.. Пшёл, говорю!..

ПАШКА (Артёму). Не зли его, играй.


Артём вынужденно подчиняется, играет, стоя, «Барыня, барыня, сударыня-барыня»…
ТИМОХА. Вот это и будешь в переходах бацать. Понял?.. А теперь садись, считай, на жратву заработал. Небось, со вчерашнего дня не емши?

АРТЁМ (понуро). Так.


Сашка пододвигает ящик, Артём садится, отложил дудку и с жадностью начинает есть. Ребята наблюдают.
ТИМОХА (Артёму). Курево есть?

АРТЁМ. Не курю.

ТИМОХА. И водку, поди, не пьёшь?

АРТЁМ. Никогда не пробовал.

ТИМОХА (перемигнулись с Сашкой). Ой, как всё у нас запущено!.. Ничего, исправим. (Сашке). Сгоняй-ка до табачной палатки, там сегодня Манька-кривоножка работает, она знает, какие я люблю (даёт деньги).

САШКА (с хитрецой). Привет передать?..

ТИМОХА. Обойдётся.

САШКА. Понял. (Протягивает руку Артёму). Мани, мани… Давай сюда свою мелочь. (Артём отдаёт деньги). Ну вот, теперь порядок: и на курево, и на клей хватит.

АРТЁМ (удивлённо). Клей?.. Зачем?..
Сашка и Тимоха смеются.
САШКА. Вот чудик необразованный! После сытной кормёжки надо что?.. Кайф словить, понял?.. Я мигом!.. (Убегает).

ТИМОХА (изучающе разглядывает Артёма). Ты вообще-то почему из дома слинял?.. Говорил, мол, дом полная чаша, шмоток куча, жратвы навалом. Или предки алкаши?.. А может, били?.. Или пургу гнал?..

АРТЁМ. Нет.

ТИМОХА. Тогда какого рожна тебе надо?

АРТЁМ. Видишь ли... Боюсь, ты не поймёшь…

ТИМОХА. А ты не бойся. Кое-какое понятие о жизни имеем. Не в этой вонючей яме на свет народился.

АРТЁМ. Если в двух словах, у меня с родителями разные устремления… Разная шкала ценностей.

ТИМОХА (усмехнулся). Понятно. «Отцы и дети».

АРТЁМ (поражен). Ты читал этот роман Тургенева?!

ТИМОХА. А ты думал, только «Му-му»?..

АРТЁМ. Прости.

ТИМОХА. Ладно, проехали. Давай, колись, что там у тебя за драма с панорамой. (Достал сигареты, закуривает).

АРТЁМ. Так у тебя сигареты есть? Зачем же…

ТИМОХА. Сашку отправил, чтобы с тобой разобраться.

АРТЁМ. Он сирота?

ТИМОХА. Подкидыш. Говорит, будто его родители на вокзале потеряли. Верит, дурик, что найдут его, что ищут. Просто бросили сволочи, как щенка, слава богу, не утопили, как «Му-му».

АРТЁМ. Но почему он не в детском доме?..

ТИМОХА. Зачем?

АРТЁМ. Ну, там школа, по крайней мере, среднее образование получит, а тут что?..

ТИМОХА. К чему эта образованность?.. Мешает только, мозги засоряет. О смысле жизни ещё начнёт задумываться, ковыряться в себе. Справедливость, несправедливость… Хрень всё это. Закон один – живи одним днём! А выживает сильнейший. И ты мне зубы не заговаривай. Почему из дома сбежал? Говори!.. Я должен знать, кого приютил.

АРТЁМ (не сразу). Да понимаешь… как-то всё разом рухнуло: и семья, и дом, и родители – каждый сам по себе.

ТИМОХА. В разводе, что ли?.. А ты между двух огней? Тебя делят?..

АРТЁМ. В том-то и дело, что не делят, никому я не нужен. Отец – он футболист, в сборной играет – раньше на все матчи брал, полмира с ним объездили. А сейчас всюду – с девицей, ноги от ушей, а мозгов меньше, чем у комарихи, только и знает, что кусает, да кровь пьёт…

ТИМОХА. Ну а мать?.. Она-то в курсе?..

АРТЁМ. Мать… (С болью). Маман в долгу не осталась – тут же завела, как узнала, бойфренда и развлекается на полную… Сейчас даже и не знаю, где: то ли Канары, то ли Мальдивы, то ли в крутосветку на Титанике отправилась…

ТИМОХА. Ну и чего ты добиваешься?..

АРТЁМ. Хочу психологически на них надавить, пусть испугаются за меня! Вспомнят, что у них есть сын! И ответственность за него тоже общая! (Кричит). Они мне нужны, оба!.. Понимаешь?.. Общение, а не подарки их идиотские!..

ТИМОХА. Чего разорался?.. Зелен ты ещё, родителей костерить. Сам-то что можешь?!.. Клёвые шмотки носить? На гармошке пиликать?.. На иномарке с водилой в школу ездить?.. Айпатами да айфонами хвастаться перед такими же захребетниками: у кого круче, у кого моднее?..

АРТЁМ (понуро). Так и знал: ничего ты не понял.

ТИМОХА (с издёвкой). Где уж нам уж выйти замуж… Вот что я тебе скажу, интеллигент. Кончай с жиру беситься. Дуй отсюда, пока цел, пока болото это не засосало. Пока есть, куда вернуться. «Шкала ценностей у него другая»!.. Знаешь, какая здесь «шкала»?.. Прожил день, и спасибо. Не избили, не порезали, в кутузку не загребли. Иначе и водку пить научишься, и курить, и колоться, и клеем дышать…


Вбегает САШКА.
САШКА (дрожит). Брр… ну и холодрыга!.. (Тимохе). Вот твои сигареты. Кривоножка тебя в гости звала, так и сказала, жду, мол, привета, как соловей лета. А мне… э-ля!.. (крутит в руках тюбик клея), тюбик подарила и денег не взяла.

ТИМОХА. Молодец, быстро обернулся.

САШКА. Ладно, я поехал (отходит в дальний угол).

АРТЁМ (недоумённо). Поехал, куда?

ТИМОХА. Тёмный ты, паря, человек. Сейчас надышится, и его начнёт плющить.

АРТЁМ. Что будет?..

ТИМОХА. Плющить, колбасить, значит. Кайф ловить.
Сашка тем временем надел на голову целлофановый пакет, распыляет клей и замирает.
ТИМОХА. Всё, улетел. Теперь только часа через два вернётся.

АРТЁМ. Почему ты ему позволяешь? Это же наркотик!

ТИМОХА (зло). А водяра, по-твоему, лучше?.. И кто он мне? Брат, племянник?.. Тут – свобода, запомни! Каждый отвечает за себя!

АРТЁМ. Но ему же всего десять…

ТИМОХА. Закрыли тему. (Пауза. Примирительно). Сейчас актрисуля явится, пузырь принесёт. Это поклонники дарят ей за особое мастерство. Тяпнем за знакомство, лады?

АРТЁМ. Так это правда, Майя – актриса?.. А я не поверил Саше, когда он про неё рассказывал. Будто бы Майя сейчас на гастролях, а как вернётся, познакомит нас. Ещё сказал, что она добрая…

ТИМОХА (усмехнулся). Добрая, это точно. Значит, не удержался дедок. Да, такая у неё кликуха. Мечтает стать знаменитой артисткой. Её бабка была вроде бы звезда какого-то погорелого театра, вот и Майка туда же. Вон, глянь, на стене портрет висит. В мехах, с мундштуком… (Вместе подходят к «будуару» Майи). Майка болтала, будто бабка пять мужей пережила, все «шишками» были. И от каждого хапанула, богатая, стерва… И квартира, что твой дворец, и картины всякие, дорогущие, и посуда чуть ли не царская… А может, врёт. Она, кому хочешь, мозги запудрит.

АРТЁМ. Но если у Майи есть квартира, почему же она… здесь?

ТИМОХА. Оттяпали, как бабка померла. А Майку в детдом сдали.

АРТЁМ. А родители?

ТИМОХА. Отец вроде погиб в «горячей точке», то ли ещё где. А мать на этой почве… «того», тронулась. Так и кочует из психушки в психушку. Все какие-то призраки ей являются, то ангелы, то твари хвостатые… Но так Майка говорит. У неё у самой «тараканы» в голове – не поймёшь, когда правда, а когда трёп сплошной. Поэтому в детдоме её «придурошной» и дразнили. (Пауза). Но с ней весело.

АРТЁМ. Постой, но по закону ребёнка не имеют права лишить жилплощади!

ТИМОХА (смеётся). Закон, паря, один: «у сильного всегда бессильный виноват», есть такая басня. Не удивляйся, это я от Майки нахватался.

АРТЁМ. Нельзя плыть по течению, надо отстаивать свои права!

ТИМОХА. С чего ты взял, что актрисуля сдалась?.. Говорит, как исполнится 18, всё вернёт. До президента дойдёт, а квартиру вернёт, со всем добром. (Вздохнул). Эх, ма! – чем бы дитя ни тешилось… (Смотрит на часы). Ничего часики?..

АРТЁМ. Да. Но это… явно не китайская штамповка. Не боишься?..

ТИМОХА. Ментов?.. Да плевал я на них. Часики законные. Купил, и чек есть, и паспорт, и гарантия. (Доволен произведённым эффектом). Неужели не узнал?.. Это ж твой айфон, интеллигент!

АРТЁМ (грустно). Подарок отца…

ТИМОХА. Не жмотничай, твой батя, как узнает, что сынок жив-здоров, золотой дождь на болванку твою глупую обрушит. (Снова смотрит на часы). Вот где она шляется? Вторые сутки кончаются!

АРТЁМ. Так Майя где-то работает?

ТИМОХА. А как же. На вокзалах промышляет. Хорошие бабки имеет.

АРТЁМ (недоверчиво). Тоже ворует?

ТИМОХА (сплюнул). Нет. Пьяных мужиков ублажает.

АРТЁМ (ошарашен). Ты хочешь сказать, что она…

ТИМОХА. Проститутка. А что?.. Каждый зарабатывает, как умеет.

АРТЁМ. Сколько же ей лет?

ТИМОХА. Пятнадцать. Но паспорт в таких случаях не спрашивают. Да и выглядит она старше. (Пауза). Чего притих?.. Гляди на жизнь веселей! (Провоцируя). Актрисуля, если приспичит, и тебе даст. Это у неё пунктик такой – всех жалеть. (Угрожающе). Только не советую (взял Артёма за грудки). Она – моя баба. Понял?.. (Отпустил. Сунул дудку Артёму, жёстко). Играй!..
Артём подчиняется, играет грустную мелодию песни «Виновата ли я, виновата ли я, что люблю…»
ТИМОХА. Не тяни кота за хвост! Развлекай меня!..
Артём заиграл «Комаринскую». Входят МАЙЯ и ЛЕНА. Майя по-хозяйски проходит к «столу», Лена боязливо останавливается у двери.
ТИМОХА. Наконец, явилась!.. Принесла?..

МАЙЯ (ставит бутылку коньяка на ящик, кланяется). Прими, мой повелитель.

ТИМОХА. Коньяк?!.. Ну, ты, мать, даёшь!.. На хачиков переключилась?..

МАЙЯ (смеётся). Представляешь, подходит один, – в кепке, в коже, вот такой нос… – спрашивает вежливо: «Красавица, сколько, стоит твоё внимание?» Отвечаю, мол, смотря по тому, какой спектакль он предпочитает: драму, комедию или оперетку с канканом. «Обижаешь, – говорит, – я музыку люблю. И поговорить».

ТИМОХА (откупорил бутылку и прямо из горлышка отхлебнул, крякнул). Не палёный. Молодец. Ну и что, ублажила хачика?

МАЙЯ. Спела ему «Сулико», «Лезгинку» вместе сплясали, а как услышал «На холмах Грузии печальной», зарыдал, как ребёнок.

ТИМОХА (подмигнул Артёму). Знай наших!.. (На стоявшую в дверях девочку, Майе). Что за дохлик у дверей топчется?..

МАЙЯ. Это Алёна. Проходи, не стесняйся.

ТИМОХА. Ну, здорово, Елена Прекрасная. Иди сюда, дерябни для сугреву. Чего дрожишь?.. Не бойся: я – добрый, если и со мной по-доброму.

ЛЕНА. Спасибо, я не пью.

ТИМОХА. Ещё одна трезвеница. (В сторону Артёма). Сладкая парочка. (Майе). Где ты её подцепила?

МАЙЯ. Там же, на плешке. Сначала-то за соперницу приняла. Говорю: а ну вали отсюда, тут моё место, законное. А потом смотрю, на ней лица нет, вся заплаканная, сидит на корточках, как воробышек нахохлилась. Спрашиваю: кто обидел?.. В ответ – только слёзы в три ручья. Не оставлять же её там было, сам знаешь, сколько вокруг борзых рыскает.

ТИМОХА. Понятно, пожалела. А чем зарабатывать будет?.. Твою профессию осваивать? (Лене). Сколько лет?.. Откуда?.. Родители есть?..

ЛЕНА (дёрнулась к дверям). Я пойду, простите.

МАЙЯ (остановила). Ещё чего!.. Живи тут. (Тимохе). Не лезь!.. На кормёжку всегда заработаю.

ТИМОХА. Ну, смотри, будешь за двоих пахать!

МАЙЯ (налила в кружку коньяк, пригубила, подала Тимохе). Не сердись, мой повелитель. Разберёмся.

ТИМОХА. Под твою ответственность!.. (Снова хлебнул). Ну, а положишь эту дюймовочку где?.. Свой-то матрас, пока ты гастролировала, я новому постояльцу отдал... Разрешите представить (широкий жест в сторону Артёма), Артём, белый и пушистый. Не пьёт, не курит, не колется – одним словом, интеллигент.

МАЙЯ (подала руку). Очень приятно, Майя.

ТИМОХА (Майе). Кончай любезничать!.. Так как решим жилищную проблему?.. Может, у тебя устроимся, втроём? (Кивает на «будуар», где стоит тахта). Вы с девахой по бокам, а я в серёдочке.

МАЙЯ. Язык прикуси. Алёна, не слушай этого дурака. Как хлебнёт, так мелет всякую гадость. Мы сейчас диван притащим. Видела: возле мусорки стоит, кто-то выкинул. (Тимохе). Где Санёк?..

ТИМОХА (махнул в угол). Летает твой Санёк. Ему сейчас хорошо… (Ещё глоток из горла). И мне тоже…

МАЙЯ. Ничего, управимся без вас. (Артёму, улыбнулась ласково). Поможешь, рыцарь?

АРТЁМ (с готовностью). Конечно, буду рад!

ЛЕНА. Я – с вами!

МАЙЯ. Сиди уж. Вся посинела, отогревайся. Без тебя управимся. (Тимохе). И без глупостей, ты меня понял?


Майя и Артём уходят.
ТИМОХА (плотоядно смотрит на Лену). Красивая… бутончик прямо. Неужели ещё ни разу ни с кем не перепихнулась?.. (Подходит к Лене, гладит по щеке, она отпрянула). Ну чего ты боишься, сестрица Аленушка?.. Я – твой братец, Иванушка, и Иван-царевич – в одном флаконе. В обиду тебя не дам, всех порву, как серый волк – зубами щёлк!.. (Неожиданно хватает девочку на руки и несёт к креслу).

ЛЕНА (отбивается, но из цепких рук не вырваться). Отпустите!.. Не трогайте меня!.. Пожалуйста, отпустите!..

ТИМОХА (посадил на колени, нетерпеливо). Да не трепыхайся, птичка моя, расслабься, дурочка!.. Сама не понимаешь, от чего отказываешься… (Закрывает ей рот поцелуем).
Лена и Тимоха борются, слышны отдельные восклицания: «Отпусти!»… «Всё равно моей будешь!»… «Помогите!»… «Не ты первая, не ты последняя!.. Ещё никто не жаловался… Спроси Майку…» Распахивается дверь, МАЙЯ и АРТЁМ пытаются втащить диван. Первой увидела эту сцену Майя, бросила ношу и кинулась на помощь.
МАЙЯ (схватила за шиворот). Подонок! Тварь поганая, отпусти её!..
Тимоха отпускает Лену, она кинулась к Артёму, спряталась за спину.
ТИМОХА (Майе, зло). Что, не нравится?..

МАЙЯ. Позлить хочешь? В отместку?..

ТИМОХА. Лезгинку она с ним плясала! Больше суток!.. На каком сексодроме?..

МАЙЯ. Отелло грёбаный, уймись. Всё простить не можешь?.. Забыл, по чьей милости я там оказалась?..

ТИМОХА. Но тебе понравилось!.. (В сторону Лены, мстительно). Всё равно моя будет. Никуда не денется.

МАЙЯ (отвешивает Тимохе оплеуху). Говори, да не заговаривайся!

ТИМОХА. Ах, ты, подстилка подзаборная! (Возвращает оплеуху). Убью!.. (Майя отлетела в угол, где лежал Сашка, тот очнулся). Думаешь, не знаю, что задумала?.. Из-под земли достану, если что, поняла?.. (Занёс ногу, чтобы пнуть, но Сашка перехватил её, и Тимоха, потеряв равновесие, упал).

САШКА. Не надо!.. Не надо, Тимоха!..

ТИМОХА (растянулся на матрасе, пьяно смеётся). Бунт на корабле?.. Разберусь... Покуда живите… (Отключился).

МАЙЯ (Лене, Артёму). Напугали вас?.. Всё в порядке. Это я виновата. Не надо было отдавать ему бутылку. Тимоха грани не знает, пьянеет быстро, и обязательно надо подраться. Ничего, проспится, будет, как ягнёнок.

ЛЕНА. Я боюсь, вдруг проснётся?

МАЙЯ. Нет, теперь до утра дрыхнуть будет. (Лене). Сегодня со мной ляжешь, хорошо? А проблему, где тебе спать, завтра решим. Утро вечера мудренее. (Заметив замешательство Лены, насмешливо). Клопов и тараканов не держим. Правда, Сашок?

САШКА. А то!..

МАЙЯ. Вот и отлично. А теперь давайте-ка поужинаем. Не знаю, как мальчики, а мы с Леной проголодались. Заодно и познакомимся поближе, идёт?.. Санёк, достань из нашего буфета «сервиз» – гулять так гулять!


Сашка кинулся к тумбочке, что стоит в «будуаре», принёс одноразовую посуду, стаканчики, бумажные салфетки, свечи. Майя достала из своей сумки булочки, икру, масло, бутылки с минеральной водой. Сашка, на правах хозяина тоже расставляет «посуду», раскладывает угощение по тарелкам, наполняет стаканчики.
МАЙЯ (зажигает свечи, поднимает стаканчик). Ну, друзья… (декламирует Пушкина) «Поднимем бокалы, содвинем их разом! Ты, солнце святое, гори, как эта лампада мерцает и тлеет пред ясным восходом зари!» За счастье!.. За дружбу!.. За любовь!..
Все чокаются «Дзинь!..» и пьют, с аппетитом приступают к ужину. Майя делает бутерброд, передаёт Лене. Та начинает медленно жевать, вдруг разражается рыданиями. Ребята испуганно переглядываются.
ЛЕНА (сквозь рыдания). Я предала его, предала!.. Струсила!.. Я должна быть с ним, до конца!.. А я… тут с вами… (Кричит). Вы ничего не знаете!.. Его больше нет, нет, и никогда не будет!..

АРТЁМ. Да у неё истерика!.. (Хватает стаканчик с водой). Лена, выпей, выпей!.. Успокойся!..

МАЙЯ (даёт Лене пощёчину, та затихла). Ну, вот, порядок. (Наполняет стаканчик коньяком, Лене, властно) – выпей!.. (Та отмахивается). Я сказала – пей!.. (Насильно заставляет Лену выпить). (Ребятам). Это – стресс, обычный, примитивный мандраж. Сейчас полегчает. А теперь – ешь… Давай, давай, не упрямься… Вот – сладенькое… Молодец, умница… (Тяжело вздыхает). Я сама порой себе удивляюсь: сколько всего было, да и теперь – горы, Гималаи проблем… Не то, что плакать, выть бы должна. Как нахлынут… Тогда, как в телевизоре, программу в голове переключаю. И – вперёд!.. Только тем и спасаюсь, не то давно бы спятила…
Лена тихо плачет, Артём подаёт ей то салфетки, которыми она вытирает слёзы, то воду, которую она взахлёб пьёт.
САШКА (тихо Майе). Чего она?.. Совсем «ку-ку»?..

МАЙЯ (так же тихо). Сама расскажет, как будет готова. (Увидела, как Лена клонит в одну сторону). Артём, отведи девочку в президентское кресло, там уютнее плакать, да и безопаснее, чем на жёстком ящике.

САШКА (испуганно). Тимоха рассердится!..

МАЙЯ. Перебьётся твой Тимоха. (Артёму). Смелей, рыцарь.


Артём бережно поднимает Лену и ведёт к креслу, усаживает, накрывает ноги своей курткой. Садится рядом на принесённый Сашкой ящик.
МАЙЯ (Сашке). Санёк, а я тебе кое-что принесла. Достань-ка из моей сумки.

САШКА (живо залез в сумку). Ой, краски, кисточки!.. Майка, как я тебя люблю!.. (Чмокает в щеку). Я теперь портрет твой напишу. Зуб даю, напишу! Не веришь?

МАЙЯ. Верю, верю. Господи, ну до чего же мне всех вас жалко!.. Так бы и обласкала, обогрела, приголубила!.. Санёк, а рояль на четыре октавы готов?..

САШКА. А то!.. (Кинулся в свой угол, вытащил длинный лист картона, на котором наклеены чёрные и белые клавиши).

МАЙЯ. Отлично. Переходим на другую волну... А сейчас – концерт по заявкам наших гостей. (Артёму и Лене). Что вам, друзья, спеть, сыграть, сплясать?.. Алёна, что ты любишь?.. Артём, предлагай…
Артём и Лена в нерешительности переглядываются.

МАЙЯ. Ладно, пока вы соображаете, я спою арию Татьяны из «Евгения Онегина», её очень мамочка моя любила… (Поёт, аккомпанируя на «рояле»). «Я вас люблю, чего же боле, что я могу ещё сказать…». (Неожиданно умолкает).

АРТЁМ. Какой голос!.. Лена, правда, же?.. Как у настоящей певицы!..

МАЙЯ (грустно). Наверное, гены. Ведь мамочка моя в Большом театре пела. Пока не заболела. Я все её арии ещё в детстве наизусть выучила.

АРТЁМ. Ты обязательно станешь артисткой! Я просто уверен!

САШКА. Это что!.. А как она цыганочку бацает!.. С выходом… Майка, покажи им.

МАЙЯ. Один момент, только переоденусь. (Убегает в «будуар»).

ЛЕНА (перестала плакать). А что у неё с матерью?..

САШКА. Да она в психушке!

АРТЁМ. Тише, Майя услышит.

ЛЕНА. А кто такой Тимофей?..

САШКА (уважительно). Хозяин. Они с Майкой вместе в детдоме жили. Но там один старый хмырь полез к актрисуле, ну Тимоха так его припечатал, что тот – с копыт долой!

ЛЕНА (с ужасом). Убил?!

САШКА. Почём я знаю. Только они поэтому и драпанули.


Появляется МАЙЯ, переодетая в «цыганочку». Идёт, пританцовывая.
МАЙЯ «Две гитары!» - в исполнении Маий Раевской. (Сашке). Маэстро, музыку!..
Сашка начинает играть на «рояле», не попадая в мотив. Артём взял гармошку и стал подыгрывать. Майя с азартом пляшет и поёт:
Две гитары за стеной

Жалобно заныли

С детства памятный напев:

Милый, это ты ли?..



«Эх, раз, ещё раз, ещё много-много раз…».
Отчего, да почему

На глазах слезинки?

Это просто, ничего –



О любви поминки.

«Эх, раз, ещё раз, ещё много-много раз…».
Поговори же ты со мной,

Подруга семиструнная,

Вся душа полна тобой,

А ночь такая лунная…

«Эх, раз, ещё раз, ещё много-много раз…».
Закончив выступление, Майя садится на подлокотник «президентского» кресла.
МАЙЯ. Уф… (Обмахивается веером). Понравилось?..

ЛЕНА. Нет слов… (Начинает аплодировать).

АРТЁМ (тоже аплодирует). Ты удивительная!.. Никогда таких не встречал…

МАЙЯ. Этот романс пела Дина Дурбин, была такая классная американская актриса. Весь мир лежал у её ног. Тоже – мамина любимица.

САШКА (доволен). А я что вам говорил?!.. Майка – самая-рассамая артистка-приартистка!.. (Начинает громко хлопать).
Раздаётся громкий храп Тимохи. Все вздрогнули и замерли. Майя приложила палец к губам: «Тихо!»
АРТЁМ (негромко). Майя, тебе учиться надо… Прости, но здесь тебе не место…

ЛЕНА (в сторону Тимохи, с презрением и опаской). Грубый, необузданный, страшный человек! От такого что угодно ждать можно… Кто он тебе?.. Что вас связывает?..

МАЙЯ. Тимоха?.. Мой друг. (Не сразу). Я многим ему обязана, впрочем, как и он – мне. Очень крепкие узы связывают нас, порой кажется, целая жизнь прожита… Тимоха ведь не всегда таким был... Мы познакомились, когда я попала в детский дом. Бабушка умерла, мамочка – в больнице, а мне лишь одиннадцать исполнилось. Законы в этих казармах жёсткие. Меня сразу невзлюбили: ну как же – буржуйка! Бабка – артистка, мать – певица, квартира – на Кутузовском!.. Ну, мне и дали «прикурить»: для начала «тёмную» устроили, потом привязали к кровати, заклеили рот скотчем, выстригли волосы клоками и красными чернилами раскрасили. В карцере холодном однажды заперли, а уж сколько раз голодной по их милости оставалась… А Тимоха там был лидер. Сильный, смелый, высокий, красивый – все девчонки по нему сохли. Почему-то на меня запал, не знаю. Может, и правда, отличалась чем-то ото всех… Пела, танцевала, на фоно прилично играла, стихов кучу знала – память хорошая. Могла сходу прочесть всего «Онегина»… Одним словом, потянулся Тимоха ко мне. А может, просто пожалел… Короче, быстро всех обидчиков моих приструнил. Больше меня никто пальцем не смел тронуть, только вслед шипели: «придурошная!»… Ну и я к нему прилипла. Словом, любовь у нас была, первая… Самое прекрасное чувство, какое только может вспыхнуть у двух обездоленных детей… Не знаю, знакомо ли вам оно… Каждый из нас, всю кровь по капельке, готов был отдать за другого.

ЛЕНА (снова начинает всхлипывать, бормоча). Я виновата!.. Мы поклялись… вместе быть… до конца… А я струсила, обманула, предала!.. Как жить, как теперь мне жить?!..

МАЙЯ. Ну, струсила, предала… Что стряслось-то?.. Поделись, выговорись… (Гладит Лену по волосам). Никто не осудит, тут ангелов нет… (Но рыдания становятся громче).

САШКА. Опять, начинается!.. Любовь-морковь… Пошли вы все, психи ненормальные… (Уходит в свой угол).

МАЙЯ. Правильно, иди, Санёк, спокойной ночи. (Вслед). Наши взрослые проблемы не должны тебя касаться… (Лене). Я понимаю, тебе сейчас очень тяжко, всё слишком свежо в памяти… Говорить о сокровенном всегда трудно… Хорошо, я помогу тебе. Расскажу, почему я здесь, и что связывает нас с Тимохой…

АРТЁМ (Майе). Мне уйти?.. (Но Лена удерживает его руку).

МАЙЯ. Да нет, останься. Это секрет Полишинеля. Да и Санёк, небось, что-то уж успел вам доложить.

АРТЁМ. Он сказал, будто бы Тимоха убил какого-то «хмыря», который тебя… обидел. Поэтому вы и сбежали.

МАЙЯ. И так, и не так… (Достала сигареты, нервно закурила). Простите, это в самых редких случаях позволяю себе… В детском доме был драмкружок, руководил им профессионал, бывший актёр, маленький, пузатый, плешивый человечек Яков Моисеевич. Уж почему он оказался в нашем захолустье, понятия не имею. Может, семья держала: трое детей, жена больная, все жили тут же, при детдоме, и питались вместе с нами. Но я ему благодарна: он меня на сцену привёл, за руку, заставил поверить в себя. Это был мой и ГИТИС, и «ЩУКА – в одном флаконе. Все главные роли были мои. Я почитала его, как бога, молилась, можно сказать, на него, доверяла безмерно… (Встала, подошла к столу, глотнула из бутылки коньяка).

АРТЁМ. Майя, не надо, не продолжай, мы догадываемся, что случилось.

МАЙЯ. Ничего, иногда полезно вспомнить, чтобы впредь на те же грабли не наступить. В тот вечер мы репетировали сцену в склепе, когда Ромео, думая, что Джульетта умерла, выпивает яд. Мальчиков в драмкружке было мало, и Ромео играла девочка. Я должна была упасть на бездыханное тело возлюбленного и рыдать, а потом заколоться. А меня смех разбирал!.. Ничего не получалось. Тогда Моисеич всех отпустил и стал проходить сцену со мной, подыгрывая за Ромео. Джульетта говорит: «Ах, злодей, всё выпил сам, а мне и не оставил! Но, верно, яд есть на его губах, Тогда его я губы поцелую. И в этом подкрепленье смерть найду»… Ну и вот, когда я припала к этой жирной груди, «мертвец» внезапно ожил и… грубо взял меня… силой… (Снова глотнула коньяка). Я оцепенела от неожиданности, от нелепости происходящего, от коварства того, кому доверяла... Даже кричать не могла, так было мерзко, стыдно и страшно. Всё, как в бреду… Помню, что ползал передо мной на коленях, умолял простить… Меня вдруг вывернуло прямо ему на лысину… И убежала… Очнулась на чердаке… Мысли путаются: одна, никого… никому не нужна… как жить?.. зачем?.. Вылезла на крышу… Стою на краю, внизу чернота, а небо звёздное, звёздное, и такое близкое, как бывает только на юге… И вдруг чьи-то руки схватили меня поперёк и оттащили от бездны… Оказывается, когда ребята вернулись с репетиции, Тимоха забеспокоился и пошёл меня встречать… Увидел бегущей, и – за мной… Спас он меня. Не знаю, чтоб я тогда по глупости натворила…

ЛЕНА (со страхом). Он его убил?..

МАЙЯ. Тоже Санёк сказал?

АРТЁМ. Да, будто Тимоха так отдубасил гада, что из того и дух вон!

МАЙЯ. Нет, жив остался. Но тогда думали, что прикончил его Тимоха. Нашёл эту свинью в туалете. От блевотины отмывался. Измочалил его Тимоха страшно, так и остался тот на полу лежать трупом. А мы в ту же ночь сбежали, без одежды, без документов… До Москвы добрались только к осени, где пешком, где «автостопом», на товарняке под брезентом... И воровать тогда же впервые пришлось: голод – не тётка, и бельё с верёвок снимали, и обувь из сараюшек тырили…

ЛЕНА (о своём). Какой ужас…

АРТЁМ. Почему в Москву?

МАЙЯ. Ну, во-первых, в большом городе затеряться легче, ведь боялись, что нас будут искать. А во-вторых, наша же квартира в Москве, и я надеялась, вдруг мамочка выздоровела и вернулась?.. Но чудес не бывает. Квартира опечатана. Доказать свои права, сами понимаете, я не могла. Сняли комнату в Подмосковье, у бабки-алкоголички. Я стирала, в огороде работала, кашеварила, Тимоха ей по хозяйству помогал, а ночью ходил на станцию вагоны разгружал, он же крепкий, мужики охотно его к себе в бригаду брали. На эти гроши и жили. Пока Тимоха не заболел. Осенние дожди холодные, ночи тоже, и Тимоха простудился. Валялся в жару без сил, бредил… Я была в отчаянии!.. А тут ещё бабка стала выгонять: со станции-то каждое утро Тимоха ей пузырь приносил, сам он тогда держался, не пил, а теперь – всё, нету водяры. Орёт: «Плати! Или пошли вон!». Еще и грозила, стерва, мол, в ментовку сдам… И я…(спазм сдавил горло, говорит с трудом) я… пошла на станцию… К тем же мужикам, с которыми Тимоха тюки таскал…

ЛЕНА (снова как бы о своём). Ужасно, ужасно…

МАЙЯ (взяла себя в руки, почти весело). И заработала!.. Выходила Тимоху. И на лекарства хватило, и бабке денег отвалила, чтоб заткнулась, и одежонку потеплее для нас с Тимохой прикупила: зима была на носу… Оклемался любимый, да только простить не смог: мужики те ему всё и рассказали, сволочи. Перебрались от позора в столицу, да только всё покатилось под откос: от себя не скроешься, не убежишь… Он после того случая и к алкоголю пристрастился. А пить ему никак нельзя: у него же отец-алкаш, по пьянке мать зарубил. И Тимоху бы прикончил, если б соседи не спрятали. Теперь сидит, а Тимоху – в детский дом… Вот такая наша история, друзья (погасила свечу). Банальная и, как видите, вполне современная.



Длинная пауза.
АРТЁМ. Майя, тебе нельзя тут оставаться. Погибнешь, а тебе учиться нужно!..

ЛЕНА (горячо). Нельзя свой талант в землю зарывать. Грех это!

МАЙЯ. Грех то, чем я теперь занимаюсь.

АРТЁМ (настойчиво). Нет, нет!.. Тебе обязательно нужно учиться!

МАЙЯ (с вызовом). Да кому я нужна?.. С таким прошлым?..

АРТЁМ. Послушайте, вы что-нибудь слышали про Эвиту Перон?..

ЛЕНА. Жену президента Аргентины?.. По-моему, фильм какой-то был, с Мадонной в главной роли?

АРТЁМ. Да, но к подлинной судьбе Эвиты та «залипуха» имеет слабое отношение. (Майе). Когда я был с отцом в Аргентине, в Буэнос-Айрисе, (он брал меня на чемпионат) меня поразила её история. Эвита с юности мечтала стать актрисой, вырваться из нищеты, для чего и отправилась в столицу. Помыслы были самые чистые и радужные, но реальность... вынудила её пройти сквозь огонь и воду, и медные трубы. Занималась, прости, тем же, что и ты. Но в результате, Эвита стала первой леди Аргентины!.. Открыла Фонд своего имени…

ЛЕНА (договаривает)… и занялась благотворительностью.

АРТЁМ. К ней мог попасть любой, и она никому не отказывала – все получали помощь: раздавала квартиры, дома, вещи, деньги, назначала неимущим студентам стипендии…

ЛЕНА. Была крёстной матерью детей бедняков…

АРТЁМ. Да, детей она особенно любила, потому что своих не могла иметь. И милюзка писала не Санта Клаусу, а ей, и всегда получали подарки.

МАЙЯ. Откуда вы всё это знаете?..

АРТЁМ. Да в интернете – полное досье, чего хочешь – найдёшь!

МАЙЯ (обвела взглядом подвал). В интернете… Ну, и к чему ты клонишь, интеллигент?

АРТЁМ. К тому клоню, что неважно, кем ты была, важно – кем стала!.. Люди помнят добро, и благодарны Эвите по сей день, хотя её давно нет на этом свете. У памятника, в музее, возле склепа, где она похоронена, – всегда живые цветы!..

МАЙЯ (оживилась). Прекрасная история!.. Когда я стану известной артисткой… буду богатой, тоже займусь благотворительностью. В принципе, к роскоши я равнодушна, хоть росла не в бедной семье. Но золото, бриллианты мне – по фигу, честно. А вот сотворить доброе дело, кому-то услужить, сделать приятное… просто (засмеялась) кайф ловлю... Открою детские дома, самые лучшие, где ребята будут иметь всё, чего были лишены. Каждый получит бесплатно квартиру, образование, сможет осуществить свою мечту – кто художником станет, вон как Санёк, кто музыкантом, как ты, кто писателем, изобретателем, летчиком-испытателем, как Тимоха, астронавтом или знаменитым путешественником… (Вздохнула). Скорей бы восемнадцать исполнилось…

АРТЁМ. Эвита поставила цель, когда ей было только пятнадцать! Рискнула, не побоялась – и она её добилась!..

МАЙЯ. Ты прав. Мне надо менять свою жизнь… (Усмехнулась). Меня тут один старпёр зовёт к себе. (Подмигнула). Удочерить хочет. Клянётся, что «с неба звёздочку достанет»: мол, выучит, даст образование, всем обеспечит… Уверяет, будто мой голос – настоящее сокровище, только надо умненько им распорядиться… Вот и думаю… (Встала). Ладно, спать пойду. (Лене). Ты со мной?.. (Ребята переглянулись, Майя поняла). Нет?.. Ну, приходи, когда наговоритесь. (Уходя к себе в «будуар», приобняла Лену). Не знаю, какая драма у тебя приключилась, только помни: нет таких проблем, с которыми бы человек не справился. (Ушла, задёрнула штору).
Артём и Лена вдвоём. Неловкая пауза. В углу похрапывает Тимоха, сопит и что-то бормочет во сне Сашка, голос Майи: «Влюблённые, свет погасите, в глаза бьёт».
АРТЁМ (зажигает свечу, выключает лампочку). Так лучше?..

ЛЕНА (начинает читать стихи). «До свиданья, друг мой, до свиданья, Милый мой, ты у меня в груди. Предначертанное расставанье обещает встречу впереди…»

АРТЁМ. Ты любишь Есенина?

ЛЕНА. Это мой Серёжа его любил, читал запоем, сам писал, подражал ему, целая тетрадь осталась… А это стихотворение Есенин написал перед смертью…

АРТЁМ. Почему в прошедшем времени?

ЛЕНА. Потому что… (голос дрожит) Серёженьки… больше нет…

АРТЁМ. Вы расстались?.. Он бросил тебя?.. Уехал?

ЛЕНА. Улетел.

АРТЁМ. Что?.. Как?..

ЛЕНА. Прыгнул с крыши, с девятого этажа…

АРТЁМ (потрясён). Покончил с собой?!

ЛЕНА (сбивчиво, волнуясь). Знаешь… у него было всё продумано… целая философия… Зачем жить?.. Ради чего?.. Если смерть неизбежна?.. Человек рождается, чтобы умереть, и каждый шаг приближает его к смерти. Если задуматься, что есть жизнь?.. Страданья миг!.. Проигранная битва, круговорот пустых сует. Но ведь человек рождён свободным, он имеет право выбора, значит, может распоряжаться всем, что ему принадлежит, в том числе, и собственной жизнью. «В конце концов, говорил он, я не просился на этот свет, поэтому никому и ничего не обязан»… Серёжа был очень умный… Ребята его сторонились, насмехались: «белая ворона»!

АРТЁМ. А предки, ничего, что ли, не замечали?

ЛЕНА. Они заграницей, а Серёжа с родственницей какой-то дальней жил. Ну, она вроде няньки у него была – накормить, напоить, да спать уложить… Получала, конечно, за это прилично, а чем он там занимается, о чём думает… Он был очень одинок…

АРТЁМ. Вы одноклассники?..

ЛЕНА. Да, и ещё соседи. Он часто к нам приходил, маме нравился: тихий, воспитанный, начитанный, по подъездам не шастал, никаких глупостей – пьянка там или курево или киношка с попкорном...

АРТЁМ. «Ботаник», одним словом…

ЛЕНА. Мама литературу в нашей школе преподаёт. Серёжа был её любимцем. Какие он сочинения писал! Мама всегда его в пример ставила: мол, учитесь, недоросли, как нужно мыслить, если хотите соответствовать «гомо сапиенс», а не «гомо вульгарис»…

АРТЁМ. Разве ты не говорила о его завиральной философии матери?

ЛЕНА. Ты что!.. Серёжа доверял только мне. Как я могла!..

АРТЁМ. Ты его любила?..

ЛЕНА (не сразу). Не знаю… (Отвечая на немой вопрос Артёма). Не думай, между нами ничего такого не было!.. Серёжа вообще презирал подобные отношения… Только духовную связь признавал… Говорил, тело бренно, похотливо, быстро разрушается, поэтому нечего его холить и беречь: «все в землю лягут, всё прахом будет». И лишь душа бессмертна! Только ей подвластна настоящая любовь! Поэтому обязанность Человека, которого Бог создал по Своему подобию, сохранить эту чистоту и уйти в Вечность, не запятнав её грязью…

АРТЁМ. Круто. Бред какой! Ну и запудрил он тебе мозги!..

ЛЕНА. Когда часто об этом говоришь, это уже бредом не кажется… Ведь многие ребята задаются таким же вопросом, зайди в сеть – целые конференции!.. Некоторых останавливает только страх: вдруг попытка не удастся? Вдруг откачают? И жизнь вернётся на круги своя: мама, папа, школа, дом, соседи – те же разговоры, обязанности, проблемы… А мы в этом круговороте пытаемся как-то выжить, но в конце концов, человек устаёт, понимает, что так продолжаться больше не может!..

АРТЁМ. И ты готова была… совершить… эту глупость?!

ЛЕНА. Да, мы обещали друг другу уйти вместе… Договорились: написать записки, оставить дома мобильники… Поднялись на крышу… Встали на краю… Серёжа улыбнулся мне: «В этой жизни умереть не ново, но и жить, конечно не новей… За мной!..» – и прыгнул!.. Мне показалось, он очень долго летел, как большая птица, распластав крылья… А потом – глухой удар!.. Миг – и всё!... (Закрыла лицо руками).

АРТЁМ. Лена, Леночка, успокойся… (Подаёт воду). Выпей…

ЛЕНА (пьёт). А я… не смогла, струсила!.. Что-то меня удержало... Я кинулась вниз, по чёрной лестнице, боялась увидеть Серёжу… А в ушах жужжало, жужжало, жужжало…Только потом поняла: звонок телефона! Я – предательница, оставила мобильник в кармане куртки. Бежала подальше от дома и рыдала, рыдала, рыдала…

АРТЁМ. Не вини себя. Не надо. Сергей прав: каждый решает сам, и это – его выбор!.. С тобой или без тебя он всё равно бы это совершил, если был убеждён в своей правоте. Тебе его было не удержать, не те силёнки.

ЛЕНА. Не могу, не могу… Как закрою глаза…

АРТЁМ. Лена, ты говорила, Сергей писал стихи…

ЛЕНА. Да, целая тетрадь, в столе лежит...

АРТЁМ (отвлекая Лену от мрачных мыслей). Прочти что-нибудь.

ЛЕНА (читает). «Всему наперекор случился оборот. Из нашей временности, временности вечной, родилась верность, звонче вече. Из мига выжат новый океан, и новая земля как будто бы застыла».

АРТЁМ. Здорово!..

ЛЕНА. От Серёжи остались стихи, а от меня бы что осталось?.. Только любовь? Или глупость?..

АРТЁМ. Слушай, я подумал: может быть, в этом и есть твоя миссия?.. Не дать забыть Сергея?.. Если опубликовать его стихи?..

ЛЕНА. Не шути так, это жестоко.

АРТЁМ. Ничуть. Я знаю, как сделать!.. Старик у меня нормальный, да и любит он меня. Я попрошу, он поймёт, уверен, не откажет. (Воодушевлённо). Мы с тобой обязательно издадим книжку Сергея!.. Как она называется?

ЛЕНА. «На землю – ниже, на звезду – выше».

АРТЁМ. Отлично!.. Алёна, знаешь… за эти сутки я так много понял… И мои проблемы… они кажутся теперь такими мелкими… Но я не жалею, нисколько, что судьба привела меня сюда... (Собрался с духом, выпалил). Я встретил тебя!.. Только не смейся!..

ЛЕНА. Я не смеюсь.

АРТЁМ. Верь, я никому не дам тебя в обиду!.. И завтра мы уйдём отсюда вместе…

ЛЕНА. Хорошо, уйдём. (Тяжело вздыхает). Родители сейчас, поди, с ума сходят. Все уже, наверное, в курсе, ищут меня…

АРТЁМ. Мой старик, надеюсь, тоже.

ЛЕНА. Артём, давай выйдем, подышим воздухом. На звёзды посмотрим, что-то нехорошо на душе. Сыграешь «Две гитары»?..

АРТЁМ. С радостью. А ты мне ещё стихи Сергея почитаешь, хорошо?..
Уходят.




Достарыңызбен бөлісу:
  1   2


©netrefs.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет