Люба – квартирантка Тюриной виктор – племянник Зерновой и внебрачный сын Коваля тюрина дарья Петровна



бет1/4
Дата18.08.2020
өлшемі342 Kb.
  1   2   3   4
Петр Можаровский

Осень на крыше

современная история в 2-х действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

(в порядке появления)

КОВАЛЬ Николай Васильевич – пенсионер, отец Татьяны и Виктора
ЛЮБА – квартирантка Тюриной
ВИКТОР – племянник Зерновой и внебрачный сын Коваля
ТЮРИНА Дарья Петровна – пенсионерка
ЗЕРНОВА Ирина Евгеньевна – пенсионерка, тетка Виктора
КОРЗИНКИНА Валентина Ивановна – пенсионерка, тетка Никиты
НИКИТА – племянник Корзинкиной, сверстник Виктора
ТАТЬЯНА – дочь Николая Васильевича Коваля


ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
1

Сцена представляет собой участок плоской крыши над крайним подъездом многоэтажного дома. В середине сцены – помещение лифтового хозяйства, обращенного к зрителям стеной с дверным проемом. Сзади помещения лифтового хозяйства – парапет, отделяющий этот участок крыши, от участка крыши над другим подъездом. Широкие бетонные ступеньки служат переходом через парапет. На этот участок крыши можно попасть или через дверной проем, или через переход, если приходят со стороны других подъездов, где еще работают лифты.

По обеим сторонам сцены, расположены оголовки вентиляционных каналов: бетонные параллелепипеды двухметровой высоты, торцами обращенные к зрителям. На них, как и над помещением лифтового хозяйства установлены телевизионные антенны.

Рядом с дверным проемом, возле стены помещения лифтового хозяйства – широкая лавка-лежак. Возле правого оголовка вентиляционных каналов, вдоль длинной стороны – хорошо сделанная скамейка со спинкой. Возле левого оголовка – старенькая кушетка.

Через переход с чемоданом в руках перебирается КОВАЛЬ. Оставив чемодан возле скамейки, уходит туда, откуда пришел. Через некоторое время, через дверной проем, держа в руках свернутый плед, книгу, бинокль, выходит ЛЮБА. С дорожной сумкой к скамейке возвращается Коваль. Поставив сумку рядом с чемоданом, сел на скамейку, отдыхает. ЛЮБА, присев на лежак, ждет, когда Коваль, отдохнув, освободит скамейку.

ЛЮБА (приветливо). В гости к кому-то приехали?

КОВАЛЬ. К самому себе. В пятьдесят шестую квартиру. А ты очередная квартирантка у Дарьи Петровны?

ЛЮБА. Да.

КОВАЛЬ. Зовут-то как?

ЛЮБА. Люба.

КОВАЛЬ. Николай Васильевич Коваль. Бывший главный инженер авторемзавода.

ЛЮБА ( растерянно). Студентка.

КОВАЛЬ. Это хорошо, что учишься. Кем будешь?

ЛЮБА. Химиком хочу стать.

КОВАЛЬ. Хорошая специальность. Настоящие химики всегда нужны. А то вокруг одни самоучки, только нахимичить могут. Как с нашими лифтами. Когда отремонтировать обещают?

ЛЮБА. Никто не знает. Недавно из горисполкома письмо пришло: лифты старые, импортные, с производства давно снятые. Запчасти ищут по всей Европе.

КОВАЛЬ. Ясненько. Пока всю Европу не объездят, лифты не заработают. КОВАЛЬ берет дорожную сумку, направляется к дверному проему. ЛЮБА начинает раскладывать принесенные вещи на скамейке.

КОВАЛЬ. Если для Дарьи Петровны стараешься, то другое место готовь. Это моя скамейка, собственноручно делал.

ЛЮБА. Вдвоем не поместитесь?

КОВАЛЬ. С Дарьей Петровной точно не поместимся.



ЛЮБА начинает складывать вещи. КОВАЛЬ направляется к дверному проему. В это время в дверном проеме появляется ВИКТОР. В руках у него свернутое одеяло, пластиковая бутылка с водой, книга, газеты. Ни Виктор, ни Коваль не ожидали увидеть друг друга. КОВАЛЬ хотел бы пройти, но ВИКТОР стоит на его пути. Длительная пауза. КОВАЛЬ не выдержал первым.

КОВАЛЬ. Здравствуй, Виктор. Ирину Евгеньевну решил проведать?

ВИКТОР. Да, Николай Васильевич.

КОВАЛЬ. Как она поживает?

ВИКТОР. Кто «она»?

КОВАЛЬ (запнулся). Ирина Евгеньевна.

ВИКТОР (уступает дорогу). Ирина Евгеньевна отлично поживает. Каждый день воздушные ванны принимает. Да вы и сами увидите, раз приехали.

КОВАЛЬ. Да. Чего-чего, а воздуха здесь хватает.



КОВАЛЬ уходит.

ВИКТОР (подходит к кушетке). Привет.

ЛЮБА. Привет. Чего ты пенсионера не пропускаешь? Нет, чтобы помочь пожилому человеку.

ВИКТОР. Издержки воспитания. Подаришь вечер? А я тебе тайну этого пенсионера расскажу.

ЛЮБА. Делать мне нечего. С меня пенсионерок хватает.

ЛЮБА, оставив сложенные вещи на лежаке, уходит в дверной проем. ВИКТОР, помедлив, начинает застилать кушетку. Звонит мобильный телефон.

ВИКТОР (по телефону). Привет, Денис…. Звонил…. Помощь нужна…. Я сейчас у тетки…. (Насмешливо.) Да, отдыхаю. На четырнадцатом этаже без лифта…. (Серьезно.) Кто-то лифты в трех подъездах разобрал, и квартиры у пенсионеров скупают…. Шесть, в трех еще работают…. Пятьдесят на пятьдесят. Хочу, чтобы в теткином подъезде лифт заработал.… Ну, где три, там и четыре…. Короче. Надо, чтобы на вашем канале, в «страшных» новостях, сюжет о незанятых квартирах прошел… Не живут, не ремонтируют…А как без лифта ремонтировать?... Да много квартир…. Понятно, кто-то за этим стоит…. Так все от соуса…. Говорю, под каким соусом это все подать…. Было бы легко – не просил…. Придумай что-нибудь…. Денис, ты же можешь…. С меня причитается….. Нет, не со мной…. К новому папе привыкает.…. Если бы я женился – ты бы знал…. Ничего, все нормально…. Так что я жду…. Давай…. Удачи.



ВИКТОР перестал говорить, застилает кушетку, звонит мобильный телефон.

ВИКТОР (по телефону). Здравствуй, мама,…. Какие новости? Выходные были…. Сегодня займусь вплотную…. Мама, что тетя Ира знает о рынке квартир? Сам разберусь и позвоню…. Об аисте разговор затеяла, с намеком.…Да. (Насмешливо.). Вчера сказала, что он у сына обитает. А сегодня его на крыше встречаю.... Мама, какого аиста? О биологическом папаше говорю... Да, встретил …. Сделал вид, что не знает…. Я тоже…. Нет… Мама, нет. Тогда нужно было говорить… Сто лет мак не родил, и живы были…. А тете Ире и знать этого не надо…. Приедет – сама скажешь. Мне её ахи и охи не нужны.



На крышу с шезлонгом выходит ЛЮБА.

ВИКТОР (увидел Любу). Мама, заканчиваем…. Я здесь не один…. С одной бабушкой…. Ты ее не знаешь, она недавно здесь живет…. Спортсменка…. Я перезвоню. Целую.



ВИКТОР кончил говорить по телефону, продолжает застилать кушетку. ЛЮБА раскладывает шезлонг, застилает его.

ЛЮБА. Спасибо за «бабушку-спортсменку».

ВИКТОР. Скажи «с девушкой» – вопросов не оберешься. А я не знаю, что о тебе рассказывать. А хотел бы маме рассказать о тебе.

ЛЮБА. У нас в общежитии один деятель тоже так начинает: «Я о тебе обязательно маме расскажу». Некоторые дуры ведутся.

ВИКТОР. Спасибо за «деятеля».

ЛЮБА. А чем ты от него отличаешься? В любовь играете, на проститутках экономите.



Пауза.

ВИКТОР (медленно). Молодец! Просто и доходчиво. Как молотобоец. А что ты можешь нравиться, интерес вызвать? Не допускаешь?

ЛЮБА. Я женатым не верю.

ВИКТОР. Так женатым верить не надо. Их надо понимать. И во всем навстречу идти.

ЛЮБА. С каких это пряников?

ВИКТОР. У женатого работа тяжелая. Всё время сравнивать. Потом жене докладывать, что в мире нет прекраснее её.

ЛЮБА. Да? А как твоя жена, такие доклады выслушивает?

ВИКТОР. С восторгом. Подробности – обожает. А некоторые детали даже записывает.

ЛЮБА. Надо же. Память слабая?

ВИКТОР. Не знаю. (Серьезно). Люба, я давно в разводе.

ЛЮБА. После такого отчета?

ВИКТОР. Характерами не сошлись.

ЛЮБА. А Дарья Петровна совсем другое говорит.

ВИКТОР. Ну, раз Дарья Петровна говорит. Остается только наслаждаться семейной жизнью.

ЛЮБА. Дарья Петровна с твоей тетей дружит. А Ирина Евгеньевна, наверное, правду о племяннике рассказывает.

ВИКТОР. Если только сериалы с жизнью не путает. Тетушка вчера такую «правду» о тете Дашином Вадиме рассказала – граф Монте-Кристо отдыхает. (Иронично.) На ночь рассказала, так мне всю ночь кошмары снились.

ЛЮБА. Не знаю, о какой ты «правде» говоришь, но Дарье Петровне не позавидуешь. Сына так страшно потерять, и одной на старости остаться.

ВИКТОР. Ну, не одной, а с подругами. Еще есть ты, прямая замена Вадиму. (Шутливо). Только смотри, со спичками не балуйся, а то сгоришь как Вадим.

ЛЮБА. Знаешь, ты, вообще, думай, когда говоришь. Над мертвыми только конченные шутят.

ЛЮБА намерена уйти.

ВИКТОР (преграждает ей путь). Подожди. Давай с «конченными» разберемся. (Звонит по мобильному телефону.) Паша, привет…. Один вопрос хочу выяснить…. Помнишь, ты говорил, весной, в Венгрии, Вадима Тюрина встречал?…. Да с одним деятелем заспорили. Говорит, Вадим в Австралии обитает…. Я помню.... На каком месяце?.... Ну, с бодуна вопросы. Сам понимаешь, понедельник.… А зовут как?.... Извини, любопытный…. Телефон…. Понятно, понятно …. Татуировку на правой руке рассмотрел?…. Всё, всё, сам ухожу… Работай, не потей…. До связи. (Кончив говорить по телефону, Любе.) Слышала? Жена у Вадима мадьярка. Зовут Магда. Если все в порядке, то Дарья Петровна уже бабушка. Это к вопросу о «конченных».

ЛЮБА. Вот сука!

ВИКТОР (укоризненно). Девушка! Слова больно тяжелые. Говорят, от них даже лошади вздрагивают.

ЛЮБА. У лошадей уши большие. А как Дарью Петровну назвать? Нашла бесплатную домработницу. «Для себя, Любаша, стараешься, квартира тебе достанется». Достанется. Кто такой Паша?

ВИКТОР. Здесь когда-то в шестнадцатом доме жил. Сейчас в Киеве обитает, по бизнесу иногда пересекаемся.

ЛЮБА. Да, Дарья Петровна капитально людей разводит. А как твоя тетя эту новость приняла? Продолжает «жалеть, и соболезновать»?

ВИКТОР. Тетушка о Вадиме не знает. Вечером Паше звонить было поздно. А без фактов на авторитет Дарьи Петровны замахиваться, и тетушку до инфаркта доводить? Сегодня скажу. Лекарства приготовлю и скажу.



Пауза.

ЛЮБА. А ты не можешь пожалеть тетушку? Ну, и других пенсионеров тоже. Не говорить, что Вадим жив. А я тебе вечер подарю.

ВИКТОР. Молодежный подарок старшим? Ну-ну. И как мы будем этот вечер проводить?

ЛЮБА. С пользой для дела. Если о Вадиме станет известно, Дарья Петровна меня сразу с квартиры наладит. Будет думать, что это я разболтала. А мне и в голову не приходило, что Дарья Петровна с Вадимом разговаривает. Вечером закроется в своей комнате и бубнит что-то. Я думала, молится. Или крыша едет от пережитого.



На сцену выходит КОВАЛЬ.

КОВАЛЬ. Мой чемодан из моды не вышел?



ВИКТОР смотрит на Коваля, как на пустое место.

ЛЮБА. Вроде бы нет.



КОВАЛЬ берет чемодан и уходит.

ЛЮБА. Так не расскажешь о Вадиме? Или тайна Дарьи Петровны дороже, чем тайна этого пенсионера?

ВИКТОР. Тайна этого пенсионера – мыльный пузырь. Лопнет – никто и не услышит. Пожалею тетушку. И остальных тоже. Если не хочешь, вечер мне можешь не дарить.

ЛЮБА. Такие мы чуткие и благородные? Или со стороны благородства заходишь?

ВИКТОР. Говорят, в общежитии выросла?

ЛЮБА. В фамильном особняке.

ВИКТОР. И сколько гостиных в особняке?

ЛЮБА. Столько, сколько и спален. Не люблю, когда об общежитии так, свысока. Там с детства знаешь: за все надо платить. И конфеты не от всех можно брать. Особенно в красивой бумажке. Правда, от бабушек разрешалось.

ВИКТОР. Тяжело тебе придется, если во всем будешь общаговские конфеты видеть.

ЛЮБА. Зато меньше разочарований будет.

ВИКТОР. Чтоб разочароваться, для начала нужно очароваться.

ЛЮБА. Тобой что ли?

ВИКТОР. Можно и мной. А я буду стараться соответствовать.

ЛЮБА. Моим «идеалам»?

ВИКТОР. Можно и так сказать.

ЛЮБА. Тогда записывай, «идеалы». Квартира, машина, дача, отпуск в экзотических странах. Ты записывай, а то забудешь.

ВИКТОР. А я где-то там есть? Не затеряюсь среди всех этих совершенств?

ЛЮБА. Ты на первом месте. При наличии всего остального.

ВИКТОР. А не при наличии?

ЛЮБА. Не наличие – это отсутствие. В первую очередь, тебя.

ВИКТОР. Главное, что я в любом случае на первом месте. Это переполняет гордостью.

ЛЮБА (иронично). А гордый человек на многое способен. Извини. На занятия надо спешить.

ВИКТОР. Понятно. Понедельник с забот начинается.
________

2

На скамейке КОВАЛЬ в наушниках слушает радио. ТЮРИНА, стоя рядом с шезлонгом, в большой морской бинокль обозревает окрестности. ЗЕРНОВА на кушетке читает книжку.

ТЮРИНА. А желтых листьев все больше. И дни заметно короче.

ЗЕРНОВА (иронично). И зима все ближе.

ТЮРИНА. До зимы еще осень настоящая будет.

ЗЕРНОВА. А сейчас не настоящая?

ТЮРИНА. Настоящая – это когда с дождями, ветром. Когда на крышу не покажешься. (Помолчав.) Зимовать здесь планируешь?

ЗЕРНОВА. Не знаю. Галя ждет, что перееду. Виктора специально прислала. Сестра – понятно, родной человек. Но когда я там приживусь? Да попробуй нормально продать квартиру без лифта.

Звонит мобильный телефон у Зерновой.

ЗЕРНОВА. Извини. (По телефону.) Да, Витенька…. Где ты?.... В регистратуре рецепт отдали?…. И купил?…. Молодец. Я скоро буду.



ЗЕРНОВА, кончив говорить по телефону, начинает складывать вещи.

ТЮРИНА. Ира, ты опять по телефону лечишься? Чего ты эту кобылицу жалеешь? Пусть по крышам попрыгает. Она же клятву Гиппократа давала.

ЗЕРНОВА. Даша, у Анны Васильевны акрофобия. А моё состояние, как свое знает.

ТЮРИНА. Акрофобия? Это что за болезнь?

ЗЕРНОВА. Боязнь высоты.

ТЮРИНА. Завтра я эту Анну Васильевну к себе вызову, лечить буду симулянтку. Здесь, на крыше лечить. Никакой боязни не будет. Летать будет по крыше.

ЗЕРНОВА. И кому ты что докажешь?

ТЮРИНА. Тебе и Вале в первую очередь. Как мы себя ставим, так к нам и относятся. А то вы слишком любите «в положение» других входить. (Кивок в сторону Коваля.) Учитесь у этого радиослушателя. Может за себя постоять. Так может, что даже с детьми разругался.

ЗЕРНОВА. Даша, пожалуйста, не начинай.

ТЮРИНА. Да он только радио слышит. Мне рассказали. Олег ему дачу предоставил для жилья. Дача со всеми удобствами. Пруд рядом, лес, воздух. Люди специально туда приезжают, воздухом подышать. Взамен Олег, конечно, квартиру попросил. Так радиослушатель на дыбы – квартиру только после моей смерти. И чего добился? Не только дети, но и внуки смерти ждут.

КОВАЛЬ. Дарья Петровна, вы это в бинокль увидели?

ТЮРИНА. Николай Васильевич, радио слушайте, раз у детей не наслушались.

КОВАЛЬ. По радио сейчас реклама.

ТЮРИНА. Рекламу слушайте. Внукам что-нибудь купите подешевле. Хоть какая-нибудь будет польза от деда.

КОВАЛЬ. Бабком – он и в Африке бабком.

ТЮРИНА. А правда – и в Африке правда.



КОВАЛЬ поправляет наушники, всем своим видом показывая, что он не намерен продолжать этот никчёмный разговор: он слушает музыку.

ЗЕРНОВА. Легче стало?

ТЮРИНА. Немножко.

В это время на крышу, со стороны соседнего подъезда, приходит КОРЗИНКИНА. В руках у нее полная хозяйственная сумка и плотно набитый пластиковый пакет. С облегчением освободилась от сумки и пакета, устало уселась на свой лежак.

ТЮРИНА (насмешливо). Валя, на рынке, наверное, везде очереди были? Или подряд все пробовала?

КОРЗИНКИНА. Пробовала, и в очереди стояла. Только не на рынке, а возле нашего дома. Узнавала, в какой лифт пустят с моими сумками. Во всех подъездах с лифтами домофоны поставили. И объявления повесили. Теперь всех нас, безлифтовых, пускают только по графику. Я этот график уже на своей шкуре испытала. Хожу между подъездами. Ни одна зараза не открыла. Знакомым звоню: или дома нет, или не хотят пускать. Видите ли, собрание жильцов подъезда постановило: беречь свои лифты и чужих пускать ограниченно, по графику.

ТЮРИНА. Они что, сдурели?

КОРЗИНКИНА. Не знаю, как они, а мы точно сдуреем. Зашла переждать в «Электронику», а там как раз новости по двенадцатому каналу. Дом наш показывали, наш подъезд. Оказывается, у нас на восьмом этаже радиация бушует. Теперь понятно, почему там столько лет никто не живет.

КОВАЛЬ. Откуда радиация взялась?

КОРЗИНКИНА. Стройматериалы радиоактивные. Сейчас вот обнаружили.

КОВАЛЬ. Кто обнаружил?

КОРЗИНКИНА. Не говорили. В магазине телевизоры со всех сторон: «Радиация, радиация». И наш подъезд показывают. Так страшно. Будто на тебя облава. Со всех сторон достают. Ужас.

На сцену выходит ВИКТОР.

ЗЕРНОВА. Витя, ты новости по двенадцатому смотрел? Валентина Ивановна такие страхи рассказывает.

ВИКТОР (спокойно). Смотрел. Ничего там страшного нет.

КОРЗИНКИНА. Конечно, для тебя ничего страшного. Вы там, в Киеве, все радиацией закаленные.

ТЮРИНА. Да и остальным не страшно (кивок в сторону Коваля), кто уехать может. Это нам с тобой уезжать некуда. Будем облучению подвергаться.

КОРЗИНКИНА. А мой Ванечка всегда на восьмом этаже отдыхал. (Глубокий вздох.) Может поэтому так рано и умер?

КОВАЛЬ. Валентина Ивановна, накручиваешь себя на ровном месте. Надо, чтобы радиацию документами подтвердили. Иван, конечно, уставал. Пешком на четырнадцатый этаж при его сердце. Тут и здоровый устанет. О радиации передали, чтобы нас напугать. Чтобы мы быстрее отсюда разбежались.

КОРЗИНКИНА. Николай Васильевич, вы обязательно самым умным хотите быть. Можно подумать, что на телевидении не проверяют, когда такое показывают.

ТЮРИНА. Конечно, Николаю Васильевичу есть куда бежать. Надо только с Олегом помириться. Или можно к Татьяне напроситься. Если не у себя, то у бывших мужей поселит. Или её мужья вас не воспринимают?

КОВАЛЬ. Причем здесь мои дети?

ЗЕРНОВА. Перестаньте, пожалуйста. Что-то надо делать. Писать надо куда-то. Жаловаться.

ТЮРИНА. На песок жаловаться? На кирпич нельзя. Обидится и на голову упадет.

ВИКТОР. На здоровье жаловаться. И писать, писать. Куда только можно. Раз по телевизору сказали, что радиация есть, то вы теперь имеете право повсюду писать. Хоть в Организацию объединенных наций. Главное, побольше писать, и повыше. Кончится тем, что лифт отремонтируют. Не для вас, для проверяющих комиссий.

КОРЗИНКИНА. Радиация, в тех подъездах домофоны, графики. Не случайно всё это. Со всех сторон обкладывают.

ЗЕРНОВА. Цены на квартиры еще больше упадут. Что я в Киеве куплю? Железную дверь и кусок коридора?

ВИКТОР. Товарищи пенсионеры, не волнуйтесь о радиации. Включите свое воображение. Представьте, что радиации нет. И с этой установкой живите. И увидите: радиации не будет. На самом деле не будет. А лифт у вас заработает. И вы, мимо радиации с ветерком. Да к тому времени и с радиацией что-то сделают. Кто допустит, чтоб в центре областного центра радиация покой людей нарушала?



ВИКТОР забирает собранные Зерновой вещи.

ЗЕРНОВА (берет Виктора под руку). Девушки, ну как вам мой племянник? (Виктору.) Так радиации бояться не надо?

ВИКТОР. Ни в коем случае. Но письма писать надо, даже необходимо. Сегодня сам напишу, а вы все подпишите.

ЗЕРНОВА и ВИКТОР уходят. КОВАЛЬ слушает радио.

КОРЗИНКИНА. С Виктором я бы тоже ничего не боялась.

ТЮРИНА. Да. Галина – молодец. Сама родила, сама вырастила. Не спился, не погиб. Завидую.

КОРЗИНКИНА. Ирина до сих пор не знает, кто отец Виктора? Или тебе сказала?

ТЮРИНА. Если бы Ира сама знала, то сказала бы. Галина, конечно, кремень. Родной сестре столько лет не говорить. Мне самой интересно. В кого Виктор такой удался? Посмотреть бы на его отца.

КОРЗИНКИНА (глубокий вздох). Теперь уже не увидим. (Всхлипнула.) Не увидим.



КОРЗИНКИНА плачет. КОВАЛЬ удивленно «настроился на прием».

ТЮРИНА. Валя, ты чего? О неизвестном мужике плакать?

КОРЗИНКИНА. О родном человеке плачу. О родном. Мой Ваня – отец Виктора. Ваня, царство ему небесное.

Пауза. КОВАЛЬ внимательно «слушает» радио. ТЮРИНА удивленно смотрит на Корзинкину.

КОРЗИНКИНА (с напором). Не веришь?

ТЮРИНА. Верю. При таком племяннике я бы и радиослушателя усыновила. КОРЗИНКИНА. Смеяться легко. Ты слушай и не соглашайся. Но ты согласишься. Вспомни. Галина каждый год у сестры гостила. А с тех пор, как Виктора родила – ни разу здесь отпуск не проводила.

ТЮРИНА. Ты это Любе расскажи. А кто Виктора на каникулы привозил?

КОРЗИНКИНА. Галина. Утром привезет, а после обеда уедет. Вспомни. Ты Галину еще осуждала.

ТЮРИНА. Было такое. На самом деле. Ну, да. Полноценно гостила еще девчонкой, когда в институте училась.

КОРЗИНКИНА. Не в институте. Уже в аспирантуре была. Вспомни, как Ирина говорила: «Галину в аспирантуре оставляют, чтоб науку двигать». Вадим у тебя уже был, а Игоря у меня тогда еще не было. Вот так вот. Виктор майский, Галина всегда здесь в августе была. Посчитай. Между августом и маем как раз девять месяцев. А я в том августе на сохранении лежала. Игорь на сколько месяцев старше Виктора? Считай.

ТЮРИНА. Хорошо, август – май. Предположим, Галина здесь отца для Виктора нашла. Но почему ты думаешь, что твой Иван? Тогда было из кого выбрать. Радиослушатель чего по молодости стоил? А возьми Кузьменко. Денисенко того же вспомни. Такие мужики были. Виднее твоего Вани.

КОРЗИНКИНА. Но не душевнее. Ваня сам перед смертью сознался. Что есть у него сын Виктор. Я плачу, что после нас никого не останется. А Ваня говорит: «Не плачь, Валюшка. Кроме непутевого, есть у меня и путевый сын. Виктором зовут. Считай, что он наш с тобой. Ты же моя жена».

ТЮРИНА. Пьяный был?

КОРЗИНКИНА. «Выпивши». Ты специально так говоришь. Знаешь, Ваня последний год вообще в рот не брал.

ТЮРИНА. Тогда чего ты взвилась? Будто я твоего Ваню в измене родины обвиняю. Раз ты простила. Тогда почему до сих пор с Ириной не родычаешься?

КОРЗИНКИНА. Потому что Иван не успел с Ириной объясниться. А мне как-то и не с руки. Раз Галина сестре не говорит. Какого-то работника ЦК придумала. Но это, чтобы от Вани подозрение отвести.

ТЮРИНА. Тогда чего сегодня разговорилась?

КОРЗИНКИНА. Потому что радиация. И если скоро умру, чтоб знали, что после нас с Ваней хороший след остался.

ТЮРИНА. «После нас». Ты-то каким боком к этому следу?

КОРЗИНКИНА. Ваня у меня всегда ухоженный был, накормлен, в теле. Не то, что некоторые. Идут с работы, и хлеб всхомятку молотят. Потому что дома только чай ждет. Правда, не простая водица, а с сахаром.

ТЮРИНА. Зато эти «некоторые», после чая, по сторонам не смотрели. А ты орден требуй, посмертно, за измену. Или Виктора проси, чтобы он и тебя забрал в Киев. Как двоюродную мамашу.

КОРЗИНКИНА. А тебя как троюродную?

ТЮРИНА. Чтоб троюродной стать, для начала нужно двоюродной устроиться. А у меня Данилыч на коротком поводку ходил. И прямо ходил, как положено.



ТЮРИНА заметила, что КОВАЛЬ слишком напряженно «слушает» радио.

ТЮРИНА (громко и неожиданно). Николай Васильевич, на кого Виктор похож?

КОВАЛЬ. Чего кричите? Я все слышу.

ТЮРИНА. Музыку или заседание бабкома?

КОВАЛЬ. Спокойно музыку не даете послушать.

КОВАЛЬ сгреб свои вещи и уходит.

ТЮРИНА. А чего он так рванул? Точно, подслушивал.

КОРЗИНКИНА. Общения не хватает.

ТЮРИНА. Так скажи, а то носом вертит. Бабком нашел. Вообще, после возвращения он странный какой-то стал.

КОРЗИНКИНА. С детьми поссорился, переживает.

ТЮРИНА. Ему переживать, как дедушке…. кашлять. Сейчас пойдет, миску борща намнет, и «запереживает». (Помолчав.) Может, мы тоже «попереживаем»? Я капусту стушила. Есть хочется.

КОРЗИНКИНА. А мне ничего не хочется. Намоталась сегодня. Дожились. Отдохнуть надо, чтоб домой дойти.

ТЮРИНА. И не говори. Дойдешь?

КОРЗИНКИНА. А куда я денусь?

ТЮРИНА. Тогда до завтра. А я переживать пойду.

КОРЗИНКИНА. До завтра.

ТЮРИНА уходит, КОРЗИНКИНА отдыхает. Через некоторое время на крышу выходит ЛЮБА, начинает собирать вещи Тюриной.

КОРЗИНКИНА. Слышала о радиации?

ЛЮБА. Дали бы мне на восьмом этаже квартиру. Все равно пустые стоят.

КОРЗИНКИНА. Радиации не боишься?

ЛЮБА. После общежития какой-то радиации бояться?

КОРЗИНКИНА. Тебя послушать, в общежитии звери живут. Я сама через общежитие прошла. Здесь почти все с койко-места начинали.

ЛЮБА. Начинали, но не заканчивали. Вы бы знали, как сейчас. В нашем, фамильном общежитии полнейший отстой. В некоторых комнатах три поколения живут и радуются. Вот и приходится сказки Дарьи Петровны выслушивать: «Люба, ты – наследница квартиры!». Скольким таким «наследницам» Дарья Петровна на дверь указала? Трем или четырем?

КОРЗИНКИНА. Чего ты ко мне? Я что ли тебе златые горы обещала?

ЛЮБА. Я не к вам. Я к себе. Сама виновата. Не разобралась, и на радостях, что в такой рай попала, от места в общежитии отказалась. Когда я это место назад выцарапаю? Декан не против, а у коменданта пока «мест нет». Правда, может «посодействовать». Вот и приходиться за этой «аристократкой» хвосты заносить. Покрывало и подушку за собой унести не может. Не то воспитание.

КОРЗИНКИНА. Люба, я бы тебя к себе взяла. И квартиру бы тебе оставила. Но Никита. Он же не разрешит. Родителей в гроб вогнал, теперь ему новая машина нужна. На мою квартиру нацелился. Поверишь, я одна на крыше боюсь оставаться.

ЛЮБА. Тетя Валя, а если я уговорю Никиту? И он разрешит к вам переехать? Я за вами смотреть буду.

КОРЗИНКИНА. Не сомневаюсь, что будешь. По-женски Никиту уговоришь?

ЛЮБА. Вы так обо мне думаете?

КОРЗИНКИНА. По-разному можно думать, зная Никиту. Мой совет: не связывайся с ним. Хоть и племянник, но… Ему верить нельзя.

ЛЮБА. А кому можно? Дарье Петровне? Год, как обещает. Или обещанного три года ждут?

КОРЗИНКИНА. Виктору верь. Парень – золото. Ему с женой не повезло. Она, после Виктора, уже второй раз замуж выходит. Виктор переживает, что дочь при такой непутевой мамаше растет.

ЛЮБА. А Дарья Петровна совсем другое говорит.

КОРЗИНКИНА. Не любит Виктора, вот и говорит. Её Вадим за Татьяной приударял, за дочкой Николая Васильевича. А Татьяна Виктора полюбила. Даша до сих пор Виктора винит. Думает, полюби тогда Татьяна её Вадима, у того бы жизнь совсем по-другому пошла.

ЛЮБА. Понятно. А я думаю, чего это Николай Васильевич Дарью Петровну со своей скамейки попер.

КОРЗИНКИНА. Такая пара была. Посмотришь, и жить хочется. Наши придурки, конечно, такого стерпеть не могли. Всей бригадой скрутили Виктора и вывесили вниз головой над улицей. Скинуть хотели, если от Татьяны не откажется.

ЛЮБА. Ничего себе. И Виктор отказался?

КОРЗИНКИН. А что ему оставалось делать? На следующий день по телеграмме уехал. Будто мама Галя заболела и сына телеграммой срочно вызвала. А на самом деле, Виктору стыдно было. Ну, и придумали с телеграммой. Хотя чего стыдиться? Они же на самом деле могли сбросить. В общем, разбили любовь. Татьяна черная ходила. Боялись за неё. Потом замуж вышла. Денис – видный такой. У Татьяны сын от него. Потом за Кирилла вышла. Тоже ничего смотрелся. Сейчас у нее третий. А, может, уже и четвертый. Клава была жива, мы счет мужьям знали.



Пауза.

ЛЮБА. И после этого Ирина Евгеньевна дружит с Дарьей Петровной? Если бы с моим племянником такое случилось.

КОРЗИНКИНА. Время прошло. Да и Вадима тогда в городе не было. Бригада была, а бригадир отсутствовал. Но это мы потом узнали, о бригаде, о бригадире. Когда уже поздно было что-то изменить. Врагу не пожелаю такое пережить. Когда с покойной сестрой узнали, что наши сыновья – бандиты. Казалось, что все нас осуждают. А потом ничего, привыкли. И знаешь после чего? У нас здесь Талалаевы жили, жена у него в техникуме работала. Так она рассказала, что у них один студент в анкете, в графе «Место работы родителей» написал: «Папа работает бандитом».

ЛЮБА (недоверчиво). Прикалываетесь, тетя Валя?

КОРЗИНКИНА. На самом деле. Талалаева ксерокопию показывала. Спросишь у Даши. Нам это ксерокопия тогда очень помогла. Раз взрослый человек такую профессию выбрал, то, что с молодых ребят требовать? (Помолчав.) Никита, мой Игорь, Сашка и Ванька – они с Виктором здесь «разговаривали». Из всей бригады один Никита в живых остался. А все ушли. Плохо ушли. Только мой Игорек нормально. Он самый первый из бригады погиб. И нормально. В открытом гробу хоронили. Не то, что Вадима и тех боксеров, Сашу и Ваню. В закрытых гробах. (Всхлипнула.) В закрытых.

ЛЮБА. Тетя Валя, зачем вы себя расстраиваете? Рассказывать, чтоб расстраиваться?

КОРЗИНКИНА. Ничего, все нормально. Куда от этого денешься? Поплачешь, и легче становиться. Виктору, смотрю, ты тоже нравишься. А как он тебе?

ЛЮБА. Не из общаги. Но я же его не знаю.

КОРЗИНКИНА. Так узнай. Сделай так, чтоб куда-нибудь пригласил. Пообщаетесь. Могу с Ирой поговорить.

ЛЮБА. Тетя Валя, только не это. Я сама разберусь. (Вглядываясь в сторону соседнего участка крыши). Тетя Валя, к вам Никита идет.

КОРЗИНКИНА. К нам он идет. Нормальных людей в лифт не пускают, а этот везде пройдет. Не уходи. А то сделает парашютисткой без парашюта.

Подходит Никита.

КОРЗИНКИНА (ласково). Здравствуй, Никитушка. Что-то ты сегодня рано

решил тетку проведать.

НИКИТА. Тетя Валя, собирайся. Будешь у меня жить.



КОРЗИНКИНА и ЛЮБА не ожидали такого предложения.

Или вы телевизор не смотрите? У вас в подъезде второй Чернобыль. По телевизору передали. Так что, тетя Валя, давай в темпе.

КОРЗИНКИНА (уже не «поет»). Нет здесь никакой радиации. А если есть, то внизу, на восьмом этаже. Я мимо не хожу. Так что я лучше здесь доживу.

НИКИТА. Тетя Валя, вы сейчас в шоке. Игоря и дяди Вани нет, я за вас теперь отвечаю. Так что, берите самое необходимое. Пойдемте. Что здесь забрать? Остальное потом перевезу.

КОРЗИНКИНА (сгребла пакеты). Никуда я не пойду. Я не боюсь радиации. (Кричит.) Помогите!

НИКИТА. Тетя Валя, ты чего? (Любе.) Чего это она?

ЛЮБА. Пожилой человек. Вначале подготовить надо.

НИКИТА. Так я уже комнату подготовил. Пусть доживает. Тебе тоже от радиации нужно отрываться. А то будет голова, как колено. Могу с тетей забрать. Тетя Валя, ты не против Любы?

ЛЮБА. У тебя «крыша» поехала?

КОРЗИНКИНА. Помогите, люди добрые! На помощь!



На крышу выходит ВИКТОР.

КОРЗИНКИНА (подбежала к нему). Витенька, сынок, помоги. А то племянник меня хочет к себе забрать. Спасти от радиации. Насильно.

НИКИТА. Тетя Валя, Киевлянин сам приехал тетку спасать. Да, Киевлянин?

ВИКТОР. Тухлый, тетя Ира никого на помощь не зовет.

НИКИТА. И тетя Валя не будет. Когда поймет вред радиации.

КОРЗИНКИНА. Я с тобой говорить буду, когда ты мне справку принесешь, что у нас в подъезде радиация. Телевизор мне не указ. Там такое могут показать. Только слушай. Витя, проводи меня домой. Мне с тобой, сыночек, надежнее. (Никите.) Я тебя без справки в квартиру не пущу.



КОРЗИНКИНА с помощью Виктора сгребла свои вещи, и они уходят в дверной проем.

НИКИТА. Да. Недаром говорят: добро к добру не приводит.

ЛЮБА. Особенно когда его не ждут.

НИКИТА. Люба, а я жду. Жду, когда ты мне доброе слово скажешь. И сразу без пылесоса и тряпки будешь учиться. А я тебя на руках буду носить.

ЛЮБА. Зачем тебе париться? Сейчас, в основном, возят.

НИКИТА. Возить буду.

ЛЮБА. На тети Валиной квартире?

НИКИТА. Чего ты пенсионеров слушаешь? Они себя в голову что-то вобьют, и всем рассказывают. Дарья Петровна та – вообще. Такие страхи обо мне рассказывает. Самому страшно.



На крышу выходит ВИКТОР.

ВИКТОР. Люба, тебя Дарья Петровна зовет.

ЛЮБА. Зачем?

ВИКТОР. Не знаю.



Люба уходит, но, скрывшись от мужчин в дверном проеме, остановилась, прислушивается. НИКИТА достал из кармана пистолет.

ВИКТОР. Тогда с коблом, сейчас с пушкой. Самостоятельно ни на что не способен?

НИКИТА. Киевлянин, не зли меня. А то начну твои скрытые способности проверять. Под пистолетом немые – поют, безногие – танцуют.

ВИКТОР. Тухлый, я тогда вашу песню не пел, а сейчас тем более не буду.



ВИКТОР направляется к Никите. Тот стреляет в пол перед Виктором. Виктор замер.

НИКИТА. Киевлянин, если я достаю пушку, то стреляю. Привычка такая. Усёк?



Пауза.

А теперь, если тебе так хочется, спокойно молодость вспомним. Между прочим, тебя тогда все зауважали. Не каждый бы такое вытерпел, даже из-за такой девчонки, как Танюха. Только почему ты сразу уехал? До сих понять не могу. И все наши тогда обалдели. Такую девчонку бросил.

ВИКТОР. Всегда с пистолетом ходишь?

НИКИТА. В парилку с пистолетом не пускают. Адрес парилки дать?



ЛЮБА выходит и направляется к мужчинам, НИКИТА прячет пистолет.

ЛЮБА (подходит к мужчинам). Как будто кто-то стрелял?

НИКИТА. Показалось, наверное. Да, Киевлянин?

ВИКТОР (Любе). Ты за вещами вернулась?

ЛЮБА. Мне с Никитой поговорить надо.

ВИКТОР. Что у тебя общего с этим…стрелком на крыше?

НИКИТА. Киевлянин, фильтруй…

ЛЮБА. Мне уже и поговорить нельзя?

ВИКТОР. Пожалуйста.

ВИКТОР уходит.

НИКИТА. Гонористый. Командует тобой.

ЛЮБА. Никто мною не командует.

ЛЮБА подошла к дверному проему, убедилась, что Виктор не подслушивает.

КОВАЛЬ. Что-то хорошее хочешь сказать?

ЛЮБА. Никита, ты разрешишь Валентине Ивановне взять меня к себе. Чтобы я к ней жить перешла. Оставляешь меня в покое, а за это….

НИКИТА. Стоп. Что значит, «оставляешь меня в покое»?

ЛЮБА. Ты сам по себе, а я сама по себе. Ждать меня не будешь. Тетя Валя со мной квартирой поделится, а за это я дам тебе координаты Вадима Тюрина. Телефон, адрес, ну и все остальное.

Пауза.

НИКИТА. Интересно поешь. За тексты отвечаешь?

ЛЮБА. С первого класса. Никита, я спокойно жить хочу. Валентина Ивановна не против. Я за ней присматривать буду, как за мамой.

НИКИТА. А чего напрямик с Дарьей Петровной не договорилась? Ты бы там быстрее «мамашу» нашла.

ЛЮБА. Спасибо. Дарья Петровна сегодня квартирой поделиться, а завтра какой-нибудь дрянью. Ради любимого сыночка. Никита, я тебе помочь хочу. Сам говорил: «Положили в больницу богатым, а выписали нищим». Вадим, наверняка, с тобой «пропавшими деньгами» поделиться. Зачем тогда тебе квартира под радиацией? Да еще с тетей Валей в придачу.

Пауза.

НИКИТА. Напрасно ты от меня шарахаешься. А если Вадима найду, вообще, жалеть будешь. Подумай. А тому, что обо мне говорят – не верь. ЛЮБА. Всё неправда?

НИКИТА. Не вся правда. Бандитами, как и проститутками, по-разному становятся. Одни – по призванию, другие – по необходимости.

ЛЮБА. Согласна. Но бандитами. Не сварщиками.

НИКИТА. Строго по молодости судишь.

ЛЮБА. Потому что сама выбор делала. В общежитии расстояние между своей постелью и чужой короткое.

НИКИТА. Тогда чего ко мне обратилась, а не в милицию? На Вадиме перед законом, как минимум, три трупа висят. Сани, Вани, и еще кого-то бедолаги. В милицию сообщи, раз ты такая разборчивая.

ЛЮБА. Квартирный вопрос не решу.

НИКИТА. Дела с таким, как я, иметь можно, а полюбить нельзя?

ЛЮБА. Я могу к другим обратиться. Многие заинтересуются.

НИКИТА. И кинут тебя. В лучшем случае.

ЛЮБА. А в худшем?

НИКИТА. Закопают. У других вряд ли есть тетка с квартирой. А вот «жаба» у всех присутствует. Квартиры сейчас дорого стоят. Даже под радиацией.

Пауза.

НИКИТА (насмешливо). Так как, пойдешь к другим?

ЛЮБА (с вызовом). Пойду.

НИКИТА. На дыбы стала? Ладно, я не конченный, чтобы обо мне не говорили. Поговорю с теткой. Рассказывай о Вадиме.

ЛЮБА. Расскажу. Как только к тете Вале жить перейду. А перейду, когда документы на меня будут оформлены. Дарья Петровна научила, что добро с подвохом бывает.

Пауза.

НИКИТА. Молодец. По-серьезному всё делаешь. Только смотри, по-серьезному и отвечать придется. Понимаешь?

ЛЮБА. Понимаю.

НИКИТА. Раз понимаешь, тогда пойдем к тете Вале.

ЛЮБА. А я там зачем?

НИКИТА. Тетя Валя меня без справки в квартиру не пустит. А ты будешь моей справкой о честных намерениях.

______


Каталог: files
files -> Шығыс Қазақстан облысындағы мұрағат ісі дамуының 2013 жылдың негізгі бағыттарын орындау туралы есеп
files -> Анықтама-ұсыныс үлгісі оқу орнының бланкісінде басылады. Шығу n күні 20 ж
files -> «Шалғайдағы ауылдық елді мекендерде тұратын балаларды жалпы білім беру ұйымдарына және үйлеріне кері тегін тасымалдауды ұсыну үшін құжаттар қабылдау» мемлекеттік қызмет стандарты
files -> «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру» мемлекеттік көрсетілетін қызмет стандарты Жалпы ережелер «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру»
files -> Регламенті Жалпы ережелер 1 «Мұрағаттық анықтама беру»
files -> «бекітемін» Шығыс Қазақстан облысының тілдерді дамыту жөніндегі басқармасының басшысы А. Шаймарданов
files -> «бекітемін» Шығыс Қазақстан облысының тілдерді дамыту жөніндегі басқармасының бастығы А. Шаймарданов
files -> Шығыс Қазақстан облысының тілдерді дамыту жөніндегі басқармасының 2012 жылға арналған операциялық жоспары
files -> Тарбағатай ауданының ішкі саясат бөлімі 2011 жылдың 6 айында атқарылған жұмыс қорытындысы туралы І. АҚпараттық насихат жұмыстары


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4


©netrefs.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет